Отсутствие единого умысла на мошенничество

Отсутствие единого умысла на мошенничество

Согласно материалам уголовного дела, приведенного в очередном Обзоре судебной практики ВС РФ, в период 2012–2014 гг. осужденная, злоупотребляя доверием потерпевших, убеждала их получить кредит либо добивалась передачи ей денег, обещая совершить в пользу потерпевших определенные действия. При этом она знала, что погашать кредиты и совершать данные действия не будет. Помимо этого осужденная, похитив у одного из потерпевших деньги и не желая их возвращать, организовала его похищение с целью получения выкупа. Всего ею было похищено у потерпевших денежных средств в особо крупном размере на общую сумму более 13 млн руб.

По приговору суда виновная была осуждена по ч. 4 ст. 159 УК РФ («Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере или повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение») на 6 лет лишения свободы со штрафом в размере 400 тыс. руб. и по ряду положений ст. 30 («Приготовление к преступлению и покушение на преступление»), ст. 33 («Виды соучастников преступления») и ст. 126 УК РФ («Похищение человека») на 7 лет лишения свободы. По совокупности преступлений ей было назначено 10 лет лишения свободы со штрафом в размере 400 тыс. руб.

Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ, рассмотрев уголовное дело по апелляционной жалобе осужденной, изменила приговор в части квалификации ее действий по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Судебная коллегия указала, что по смыслу уголовного закона от совокупности преступлений следует отличать продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление. Как хищение в особо крупном размере должно квалифицироваться совершение нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого превышает 1 млн руб., если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в особо крупном размере.

Судебная коллегия отметила, что поскольку судом не установлен умысел осужденной, направленный на хищение денежных средств потерпевших в особо крупном размере, а размер похищенных денежных средств ни у одного из них не превышает 1 млн руб., то ее действия нельзя признать мошенничеством, совершенным в особо крупном размере. Суд указал, что в приговоре приведены фактические обстоятельства, свидетельствующие о том, что каждый раз у осужденной возникал умысел на совершение мошенничества в разных суммах в отношении различных потерпевших. Судом также установлено, что преступные действия, направленные на хищение чужого имущества в форме мошенничества, совершены ею разными способами: часть из них − путем обмана, часть − путем злоупотребления доверием. При таких обстоятельствах содеянное ею не может расцениваться как продолжаемое преступление, решил Суд, переквалифицировав совершенные действия с ч. 4 ст. 159 УК РФ на ч. 2 ст. 159 УК РФ («Мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, а равно с причинением значительного ущерба гражданину») в отношении ряда потерпевших и на ч. 3 ст. 159 УК РФ («Мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере») в отношении остальных.

По совокупности преступлений осужденной окончательно назначено 9 лет лишения свободы со штрафом в размере 100 тыс. руб.

Адвокат АБ «Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры» Андрей Гривцов отметил, что ВС РФ в данном случае подтвердил установленное теорией уголовного права правило квалификации деяния, исходя из направленности умысла. «Разъяснение имеет значение для практики, поскольку, на моей памяти, ранее подобных разъяснений от Верховного Суда РФ применительно к квалификации однотипных мошенничеств, совершенных в отношении нескольких потерпевших, не было, – объяснил он. – Учитывая, что Обзоры Верховного Суда РФ носят ориентирующий характер, практика отныне должна пойти исключительно по тому пути, о котором речь идет в Обзоре».

Он также обратил внимание на то, что ошибки в квалификации могут быть весьма существенными для соблюдения прав и законных интересов обвиняемых, поскольку в некоторых случаях речь может идти о том, что каждое самостоятельное деяние, например, вовсе не образует состава преступления в силу размера похищенного или является преступлением небольшой тяжести, а при сложении сумм похищенного у разных потерпевших можно получить ошибочную квалификацию деяний как одного тяжкого преступления.

«Для защиты это разъяснение значимо, поскольку в обоснование своей позиции теперь можно будет ссылаться уже не на теорию уголовного права, а на разъяснительный документ высшей судебной инстанции», – заключил эксперт.

По мнению партнера АБ «Ковалёв, Рязанцев и партнеры» Михаила Кириенко, ВС РФ в очередной раз подчеркнул обязанность судов ответственно подходить к оценке признаков субъективной стороны составов преступлений. «Правоохранители в ряде случаев любят завышать квалификацию, вменяя общую сумму похищенного имущества в результате мошеннических действий, чем, помимо прочего, облегчают себе бремя доказывания отдельных признаков преступлений в отношении каждого отдельного эпизода, – отметил адвокат. – Суды же следуют логике правоохранительных органов, что иногда приводит к серьезным последствиям». При правильной квалификации ряда тождественных действий как самостоятельных преступлений по отдельным из них могут истечь сроки давности привлечения к уголовной ответственности или отсутствовать минимально необходимая сумма для определения преступления, объяснил он.

Читайте также:  Бывший муж мало платит алиментов

Он добавил, что правильная квалификация может привести к определению иного, менее строгого вида исправительного учреждения, позволит применить правила поглощения при назначении окончательного наказания. «Игнорирование данных моментов – прямой путь к неправосудному решению», – подчеркнул эксперт.

Умысел — это одна из форм вины, которая по существу и в соответствии с законодательной формулировкой противопоставляется неосторожности. В данной небольшой статье об умысле и о его значении на практике я буду говорить об умысле применительно к уголовному праву и уголовному процессу России. В соответствии со ст. 25 УК РФ[1] преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом. Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало «общественную опасность» своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия, либо относилось к ним безразлично.

То есть умышленная форма вины предполагает осознание виновным сущности совершаемого деяния, предвидение его последствий и наличие воли, направленной к его совершению.

Как в теории и на практике можно определить наличие умысла у виновного лица? Как и любые другие обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу, умысел устанавливается в соответствии со ст. 74 УПК РФ[2] показаниями подозреваемого, обвиняемого, показаниями потерпевшего, свидетеля, заключением и показаниями эксперта, специалиста, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий, иными документами. Так как умысел – это элемент субъективный и находящий выражение в фактических действиях виновного лица, которые изменяют объективную действительность, в результате противоправных действий в основном умысел на практике, устанавливают, либо в результате анализа действий совершенных виновным лицом, либо, что бывает значительно чаще показаниями подозреваемого и обвиняемого и вот здесь начинается самое интересное… Мы живем в XXI веке, но наши следственные органы, как мне кажется, живут все еще в 30 – х годах XX века и для них до сих пор актуальны слова генерального прокурора А.Я. Вышинского о том, что «Признание – царица доказательств». О чем я хочу сказать, да о том, что для наших современных следственных органов никакие фактические обстоятельства дела, говорящие о направленности умысла виновного не имеют значения, в отличие от слов самого подозреваемого (обвиняемого).

Приведу пример из жизни. В бытность работы в соответствующих органах в обеденное время летом поступает звонок от оперативного дежурного о том, что в одной из деревень находящихся на территории нашего оперативного обслуживания случилась кража 3 велосипедов и потерпевшие самостоятельно нашли и задержали преступников. Мы окрыленные успехом и возможностью отчитаться за раскрытое преступление выезжаем на место и видим около деревенского магазина 3 воришек, молодых людей, а рядом с ними потерпевших, которые самостоятельно нашли (в 3 км от места совершения кражи, около деревенского пляжа) и задержали «злодеев». На месте проводим все необходимые следственные действия (осмотр места происшествия, приняли заявления от потерпевших, допросили их, признали потерпевшими, изъяли вещественные доказательства в виде велосипедов) доставляем виновных в отделение, где они дают признательные показания.

Таким образом, учитывая фактические обстоятельства дела и имея признания подозреваемых было понятно, что налицо кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору, однако, как известно время и следствие расставляет все по своим местам. J

Через 5 дней материал проверки был передан в следственный отдел и следователь, решил самостоятельно опросить виновным лиц, которые у следователя дали иные показания, а именно, что они не собирались похищать велосипеды, а хотели на них только покататься и собирались их вернуть на то же место, где их взяли. Смешно? Если бы не было грустно. От таких показаний следствие встало в тупик, у следователя было все: факт совершения преступления, имелись вещественные доказательства, полученные в надлежащем порядке, были показания потерпевших и свидетелей задержавших воришек, но не было признания. Отсутствия признания для следствия явилось просто крахом и было принято решение с целью избежания сложностей при расследовании уголовного дела отказать в возбуждении уголовного дела, так как умысел виновных не был направлен на кражу, вот так то. Таким образом, для современных следователей, которые не в состоянии правильно оценивать доказательства, а также применять правовые нормы материального и процессуального права, основным доказательством по уголовному делу является признание вины, хотя ее можно установить и иными путями, но зачем это делать, думают они, ведь проще работать, когда виновный во всем признается. Именно на этом построена сегодня, вся работа правоохранительных органов России, нет признания, нет уголовного дела, но если уж уголовное дело возбуждено, а признания нет, то нужно всеми способами его получить.

Как было сказано выше объектом мошенничества являются общественные отношения собственности. Ущерб общественным отношениям собственности причиняется мошенничеством в силу того, что преступник завладевает имуществом в силу того, распоряжается им как собственным, обращая его в свою личную пользу или в пользу других лиц. Такой характер объективной стороны мошенничества дает содержание и субъективной стороне этого преступления и, прежде всего, цели как элементу состава. Основанием для определения цели мошенничества являются характер и направленность деятельности преступника. Но если объективно общественная опасность мошенничества определяется тем, что преступники, незаконно завладевая имуществом, тем самым причиняют ущерб его собственнику, то и общественно опасной целью является цель преступного обращения этого имущества в свою пользу или в пользу других лиц с тем, чтобы извлечь из этого для себя или для других лиц незаконную материальную выгоду.

Читайте также:  Продажа авто перекупщикам риски

Таким образом, цель — корыстная. Корысть при мошенничестве отнюдь не во всех случаях означает извлечение личной имущественной пользы, личной материальной выгоды, а имеет место и тогда, когда эту материальную выгоду приобретает в результате деятельности преступника и другие лица. Корысть имеется и там, где человек стремится нажиться сам, и там, где он ставит своей целью дать нажиться другому, потому что в обоих случаях имеет место стремление отдельных лиц к извлечению выгоды и именно выгоды материальной. И поскольку мошенничество совершается всегда с целью извлечь материальную выгоду для себя лично или для других лиц, в незаконном обогащении которых он так или иначе заинтересован, то целью хищения является цель корыстная.

Однако по-другому следует ставить вопрос о мотиве мошенничества. Мотив — это то, что, отражаясь в сознании субъекта, побуждает его совершать преступление. В основе мотива лежат осознанные побуждения (стремления, желания) к совершению поступка. Мотивами деятельности виновного при преступной передаче имущества другим лицам могут быть не только соображением личной корыстной заинтересованности, но и другие личные мотивы (благодарность за ранее оказанную услугу, помощь для выхода из неблагоприятного материального положения и другое). Между тем цель в любом случае — корыстная. Отсутствие корыстной цели свидетельствует об отсутствии состава мошенничества. Как и все хищения, мошенничество может быть совершено только с прямым умыслом. Нельзя похитить что-либо по неосторожности. Виновный осознает, что похищаемое имущество является собственностью других лиц. Он сознает также, что не имеет права на это имущество и желает преступно завладеть им. О том, что мошенничество предполагает вину именно в форме прямого умысла свидетельствует ряд обстоятельств. Во — первых, само понятие обмана необходимо предполагает умышленный характер соответствующих действий. Во — вторых, мошенничество предполагает цель распорядиться чужим имуществом как своим собственным. Субъект, преследующий цель обратить чужое имущество в свою собственность, сознательно использует заблуждение потерпевшего, отдавая себе, отчет в том, что он достигает цели именно этим путем1 1 Ляпунов Ю. Дискуссионные проблемы объекта преступлений против собственности // Уголовное право, 2004, №3 С.146.

В содержание умысла виновного входит осознание всех обстоятельств, образующих объективные признаки преступления. Ответственность наступает, когда лицо сознает: а) что завладевает чужим имуществом; б) что оно не имеет право на это имущество; в) что завладевает им безвозмездно; г) что совершает завладение определенным способом (путем обмана или злоупотребления доверием) при наличии либо отсутствии тех обстоятельств, с которыми связана повышенная ответственность (по предварительному сговору группой лиц, неоднократно и т. д.)2 2 Белокуров А., Андреев В. Уголовно-правовая оценка обманной деятельности // Уголовное право, 2005, № 5..

Мошенничество со стороны способа достижения результата обладает рядом особенностей. Эти особенности, естественно, должны получить отражение в сознании преступника, чтобы совершаемое им деяние можно было квалифицировать как мошенничество. Особенностью мошеннического обмана с объективной стороны является то, что субъект обращает в свою собственность чужое имущество или извлекает выгоду из имущественного действия другого лица путем использования заблуждения потерпевшего в отношении "существенного обстоятельства". Следовательно, мошенник сознает и допускает возможность того, что он достигает своей цели путем использования заблуждения потерпевшего. Это заблуждение может быть вызвано или поддержано им самим, либо может возникнуть независимо от каких-либо его действий. Когда заблуждение вызвано самим субъектом оно может быть вызвано умышленно и с целью склонить потерпевшего к передаче имущества, или же эта цель может возникнуть позднее, после того как субъект, действуя без этой цели, ввел потерпевшего в заблуждение. Заблуждение может быть вызвано виновным также неосторожно или даже случайно: однако вслед за этим виновный, осознает, что потерпевший впал в заблуждение, использует это последнее для обращения имущества в свою собственность или для достижения других результатов, охватываемых понятием мошенничества.

Наиболее характерны для мошеннического обмана случаи, когда субъект умышленно вызывает заблуждение потерпевшего с целью склонить его к передаче имущества или к совершению имущественного действия. По общему правилу, виновный в мошенничестве стремится внушить потерпевшему такое представление о существенном обстоятельстве, которое не соответствует действительности, имея в виду получить чужое имущество против воли и не в интересах собственника, причем в то же время как бы с согласия последнего.

Поэтому виновный стремится внушить потерпевшему такое представление об обстоятельствах сделки или другой операции, связанной с переходом имущества, которое предопределило бы согласие потерпевшего совершить то или иное имущественное действие, не отдавая себе отчета в том, что он действует себе во вред. Очевидно, что это представление не должно, по мысли виновного соответствовать действительному характеру того обстоятельства, к которому оно относится. При этом, исходя из предположения, что его заявление о том или ином обстоятельстве не соответствует действительности, виновный может обладать различной степенью уверенности в том, что это несоответствие на самом деле имеет место. Он может быть уверен в этом или же может считать это вероятным или возможным. Существенно, однако, что, осознавая несоответствие его заявления действительности, или допуская вероятность либо возможность этого или желая, чтобы дело обстояло, таким образом, или равнодушно относясь к этому и т. д., виновный при любой практически возможной комбинации этих условий делает такое заявление.

Читайте также:  Подать заявление на земельный участок через госуслуги

Если к факту несоответствия своего заявления действительности субъект может относиться по-разному, вопрос о его отношении к заблуждению потерпевшего должен получить другое решение. Заблуждение потерпевшего при мошенничестве, как средство получения имущества, можно сравнить с тем страхом, который преступник стремится внушить потерпевшему, подвергающемуся разбойному нападению, или с теми опасениями, которые стремиться вызвать у потерпевшего вымогатель.

Таким образом, при мошенничестве рассматриваемого вида (когда заблуждение умышленно вызывается с целью завладения имуществом) виновный предвидит, что его заявление или его действие вызовет заблуждение со стороны потерпевшего и желает, чтобы это заблуждение возникло. В соответствии с тем, что было сказано выше о заблуждении потерпевшего как об одном из звеньев развития причинной связи при мошенничестве, это заблуждение может иметь своим содержанием неправильное представление потерпевшего о своем интересе в совершении или несовершении известного имущественного действия.

Конкретно это выражается в том, что потерпевшему внушается ложное представление о его моральной или юридической обязанности или о выгодности или удобстве для него передать имущество виновному или совершить в его пользу имущественное действие. Естественно, что этот конкретный характер заблуждения потерпевшего также охватывается умыслом виновного, по крайней мере, в родовых чертах. Поскольку дело обстоит, таким образом, поскольку необходимым признаком мошеннического обмана является осознание субъектом того, что обман осуществляется им в отношении обстоятельства, существенного для образования на стороне потерпевшего согласия передать имущество или совершить имущественное действие. В противном случае нельзя было бы считать, что виновный отдавал себе отчет, хотя бы в родовых чертах, в том, как будет развиваться причинная связь между его действием и наступившим результатом, иными словами, нельзя было бы считать, что виновный предвидел наступление этого результата.

Что касается тех случаев, когда виновный использует заблуждение потерпевшего, возникшее в результате действий виновного, однако совершенных без цели вызвать заблуждение, то нет никаких оснований не усматривать в них состава мошенничества. Субъект в этих случаях желает обратить имущество в свою пользу, сознавая при этом, что он завладеет им вследствие заблуждения потерпевшего; следовательно, он допускает, что потерпевший, соглашаясь передать имущество, действует не в своей действительной воле и не в своем интересе. Иными словами, виновный отдает себе отчет в том, что потерпевший, если бы он не был введен в заблуждение, воздержался бы от передачи имущества.

Таким образом, в рассматриваемых случаях психическое отношение виновного к своему действию и к его результату удовлетворяет (как со стороны сознания, так и со стороны желания) существенным признакам вины при совершении мошеннического обмана1 1 Лимонов В.П. «Уголовно правовая оценка мошенничества» // Российское право №12.,стр. 80.

В соответствии со всем вышесказанным, одним из обязательных является установление на основе анализа всей совокупности действий преступников, их содержания и направленности, наличия умысла на завладение чужим имуществом или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием. Так, например, при расследовании мошенничества в сфере частного предпринимательства (в ней мошенничество получило наибольшее распространение) на наличие умысла могут указывать следующие действия преступников: а) создание фирмы по подложным документам, на вымышленное лицо, мизерный размер уставного капитала фирмы; б) требование стопроцентной предоплаты как условие заключения соглашения; в) нереально большие размеры обещанного дохода; г) крайне неблагополучное экономическое положение коммерсанта (посредника) к моменту заключения соглашения (долги, просроченные обязательства, в том числе по погашению кредита и др.); д) профессиональная неподготовленность, отсутствие опыта в той области деятельности, по поводу которой берутся обязательства, и собирается предоплата; е) отсутствие реальных возможностей для выполнения обязательства; ж) непроведение предпринимателем каких — либо подготовительных действий для обеспечения реального выполнения всех обязательств; з) отсутствие валютных средств (валютного счета) при заключении сделок о закупке для клиента импортных товаров за валюту; и) предъявление при заключении сделок подложных гарантийных писем, иных документов в обоснование своей платежеспособности; к) трата денег, полученных в порядке предоплаты, на иные, нежеле предусмотренные соглашением, цели — погашение долгов, на личные цели и др.; л) требование оплаты за обещанные услуги (работы) с предварительным выполнение лишь ее подготовительной части2 2 Завидов Б.Д, Гусев О.Б., Коротков А.П. «Преступления в сфере экономике. Уголовно правовой анализ и квалификация » — М.:2001.- стр.224.

Точное установление умысла и цели при расследовании преступлений обеспечивает правильную квалификацию деяния и назначение справедливого наказания.

Ссылка на основную публикацию
Отсутствие должностных инструкций ответственность
Является ли нарушением отсутствие должностных инструкций? Должны ли быть должностные инструкции подписаны работником? Чем грозит работодателю отсутствие должностных инструкций? Поможет...
Отмена аукциона по решению заказчика
Отмена электронного аукциона по Закону N 44-ФЗ Согласно ч. 1 ст. 36 Закона N 44-ФЗ электронный аукцион может быть отменен...
Отмена знака ш на автомобиле
К концу 2018 года произошла отмена знака «Шипы» — Правительство РФ приняло наконец закон о внесении актуальных изменений в Правила...
Отсутствие единого умысла на мошенничество
Согласно материалам уголовного дела, приведенного в очередном Обзоре судебной практики ВС РФ, в период 2012–2014 гг. осужденная, злоупотребляя доверием потерпевших,...
Adblock detector